Степан Васильевич Лощилин

Родился в 1908 году в Поволжьи, отпрыск рабочего на картонной фабрике. В 1921-м, во время голода, осиротел. Рос юноша не бойким, все таки лет семнадцати был уже в комсомоле, а в восемнадцать поступил в школу фермерской молодежи, кончил ее 21-го года. В это время посылали их на хлебозаготовки, а в 1930-м он в Степан Васильевич Лощилин родном собственном селе раскулачивал. Строить колхоз в селе, но, не остался, а "взял справку" в сельсовете и с нею поехал в Москву. С трудом ему удалось устроиться... разнорабочим на стройку (время безработицы, а в Москву в особенности уже тогда полезли). Через год призвали его в армию, там был он Степан Васильевич Лощилин принят в кандидаты, а потом и в члены партии. В конце 1932 уже демобилизован и возвратился в Москву. Но не хотелось ему быть разнорабочим, хотелось квалификации, и просил он райком партии дать ему путевку учеником на завод. Но, видно, был он коммунист недотепистый, так как даже в этом Степан Васильевич Лощилин ему отказали, а предложили путевку в милицию.

А вот здесь - отказался он. Поверни он по другому - этой биографии писать бы нам не пришлось. Но он - отказался.

Юному человеку, ему перед девицами постыдно было работать разнорабочим, не иметь специальности. Но негде было ее получить! И на завод "Калибр" он Степан Васильевич Лощилин поступил снова разнорабочим. Тут на партийном собрании он простодушно выступил в защиту рабочего, разумеется уже заблаговременно партийным бюро намеченного к очистке. Того рабочего вычистили, как и наметили, а Лощилина стали вытеснять. В общежитии у него украли партвзносы, которые он собирал, а из заработной платы 93 рубля покрыть он их не мог. Тогда его Степан Васильевич Лощилин исключили из партии и угрожали дать под трибунал (разве утрата партвзносов подлежит уголовному кодексу?). Уже пойдя душою под уклон, Лощилин в один прекрасный момент не вышел и на работу. Его уволили за прогул. С таковой справкой он длительно не мог никуда поступить. Тягал его следователь, позже оставил. Ожидал суда Степан Васильевич Лощилин - суда нет. Вдруг пришло заочное решение: 6 месяцев принудработ с вычетом 25%, отбывать через городское Бюро ИсправТруд Работ (БИТР).

В сентябре 1937 года Лощилин деньком направился в буфет Киевского вокзала. (Что знаем мы о собственной жизни? Переголодай он излишних 15 минут, пойди в буфет в другом месте?..) Может быть, у него был какой Степан Васильевич Лощилин-либо потерянный либо ищущий вид? Этого он не знает. Навстречу ему шла юная дама в форме НКВД. (Для тебя ли, дама, этим заниматься?) Она спросила: "Что вам необходимо? Куда вы идете?" - "В буфет." Показала на дверь: "Зайдите сюда!" Лощилин очевидно подчинился. (Произнесли бы так британцу!) Это было помещение Степан Васильевич Лощилин Особенного Отдела. За столом посиживал сотрудник. Дама произнесла: "Задержан при обходе вокзала". И ушла, никогда больше в жизни Лощилин ее не лицезрел. (И мы никогда ничего о ней не узнаем!..). Сотрудник, не предлагая сесть, начал задавать вопросы. Все документы у него отобрал и выслал в комнату для задержанных. Там уже Степан Васильевич Лощилин было двое парней и, как гласит Лощилин, "уже без разрешения (!) я сел с ними рядом на свободный стул". Все трое длительно молчали. Пришли милиционеры и повели их в КПЗ. Милиционер повелел дать ему средства, так как, дескать, в камере "все равно отнимут" (какая однонаправленность у милиции и Степан Васильевич Лощилин у блатных!). Лощилин соврал, что нет у него средств. Стали обыскивать, и средства отобрали навечно. А махорку возвратили. С 2-мя пачками махорки и вошел он в первую свою камеру, и положил махорку на стол. Курить, естественно, не было ни у кого.

Один единственный раз водили его из КПЗ к следователю. Тот Степан Васильевич Лощилин спросил, не занимается ли Лощилин воровством. (И какое же это было спасение! Было надо сказать - да, занимаюсь, но еще не попадался. И его бы самое огромное отправили из Москвы.) Но Лощилин гордо ответил: "Я живу своим трудом." И больше ни в чем его следователь не обвинил, и следствие Степан Васильевич Лощилин на этом кончилось, и не было никакого суда!

10 дней он просидел в КПЗ, позже ночкой всех их перевезли в МУР, на Петровку. Тут уже было тесновато, душно, не пройти. Тут царствовали блатные, они отымали вещи, проигрывали их. Тут в первый раз Лощилин был поражен "их необычной смелостью, их подчеркиванием какого Степан Васильевич Лощилин-то непонятного приемущества". - В одну из ночей стали возить в пересыльную кутузку на Сретенке (вот где была до Красноватой Пресни!). Здесь было еще тесней - посиживали на полу и на нарах по очереди. Полураздетых (блатными) полиция сейчас одевала - в лапти и в старенькое милицейское же обмундирование.

Посреди тех, кто ехал Степан Васильевич Лощилин с Лощилиным, и других было много таких, кому не предъявляли никакого обвинительного заключения, не вызывали в трибунал, - но везли совместно с осужденными. Их привезли в Переборы, там заполняли ведомость на прибывших, и только здесь Лощилин вызнал свою статью: СВЭ - Социально-Вредный Элемент, срок - 4 года. (Он недоумевает и Степан Васильевич Лощилин до настоящего времени: ведь и отец мой рабочий, и сам я рабочий - почему же СВЭ? другое бы дело - вел торговлю...)

Волголаг. Лесоповал - 10-часовой рабочий денек, и никаких выходных, не считая Октября и Мая (это было за три года до войны!) В один прекрасный момент Лощилину перебило ногу, операция, 4 месяца в поликлинике Степан Васильевич Лощилин, 3 - на костылях. Позже снова лесоповал. И так он отбыл все 4 года. Началась война, - но все-же он не числился 50 Восьмой статьей, и осенью 1941 года его освободили. Перед самым освобождением у Лощилина украли бушлат, записанный в его арматурную карточку. Уж как молил он придурков сактировать этот окаянный бушлат - нет! не Степан Васильевич Лощилин сжалились! Из "фонда освобождения" вычли за бушлат, да в двукратном размере - а по казенным ценам это ватно-рваное сокровище недешево! - и прохладной осенью выпустили за ворота в одной хлопчатобумажной лагерной рубахе и практически без средств, хлеба и селедки на дорогу. Вахтеры обыскали его при выходе и пожелали счастливого пути Степан Васильевич Лощилин.

Так ограблен был он в денек освобождения, как и в денек ареста...

При оформлении справки у начальника УРЧ, Лощилин прочитал ввысь ногами, что ж у него написано в деле. А написано было: "Задержан при обходе вокзала..."

Приехал в г. Сурск, в свои места. По заболеванию райвоенкомат Степан Васильевич Лощилин высвободил его от воинской повинности. И это оказалось - плохо. Осенью 1942 года по приказу НКО No. 336 военкомат же мобилизовал всех парней призывного возраста, пригодных к физическому труду. Лощилин попал в рабочий отряд КЭЧ Ульяновского гарнизона. Что это был за отряд и как относились к нему - можно представить, если там было много Степан Васильевич Лощилин молодежи из Западной Украины, которую разделались перед войной мобилизовать, но на фронт не посылали из-за ненадежности. Так Лощилин попал в одну из разновидностей Архипелага, военизированный бесконвойный лагерь, рассчитанный на такое же ликвидирование с отдачей последних сил.

10-часовой рабочий денек. В казарме - двуэтажные нары, никаких постельных принадлежностей (ушли на работу Степан Васильевич Лощилин - казарма необитаема). Работали и прогуливались во всем собственном, в чем взяты из дому, и белье - только свое, без бани и без смены. Платили им пониженную заработную плату, из которой вычитали за хлеб (600 гр), за питание (нехорошее, двухразовое из первого и второго), и даже, выдав чувашские лапти, - за лапти.

Из числа Степан Васильевич Лощилин отрядников один был - комендант, другой начальник отряда, но они не имели никаких прав. Всем заправлял М. Желтов, начальник ремстройконторы. Это был князь, который делал, что желал. По его распоряжению неким отрядникам по суткам и по двое не давали хлеба и обеда ("Где таковой закон? - удивлялся Лощилин. - И в Степан Васильевич Лощилин лагерях так не было"). А меж тем в отряд поступали после ранения и ослабевшие фронтовики. При отряде была женщина-врач. Она имела право выписывать больничные листы, но Желтов воспретил ей и, опасаясь его, она рыдала, не скрывая слез от отрядников. (Вот она - ВОЛЯ! Вот она, наша Воля Степан Васильевич Лощилин!). Обовшивели, а нары оклопянели.

Но ведь это не лагерь! - можно было сетовать! И сетовали. Писали в областную газету, в обком. Ответа ниоткуда не было. Отозвался только горздравотдел: сделали неплохую дезинфекцию, реальную баню и в счет заработной платы (!) выдали всем по паре белья и постельные принадлежности.

Зимой с 1944 на 45 год, к началу третьего Степан Васильевич Лощилин года пребывания в отряде, собственная обувь Лощилина износилась совсем, и он не вышел на работу. По Указу здесь же судили его за прогул - три месяца исправ-труд работ все в том же отряде, с вычетом 25%.

Вешней сыростью не мог Лощилин ходить уже и в лаптях - и опять не Степан Васильевич Лощилин вышел на работу. Опять его судили (если считать со всеми заочными - 4-ый раз в жизни!), в красноватом уголке казармы, и приговор был: три месяца лишения свободы.

Но... не посадили! Так как нерентабельно было государству брать Лощилина на содержание! Так как никакое лишение свободы уже не могло быть ужаснее Степан Васильевич Лощилин этого рабочего отряда!

Это было в марте 1945 года. И все бы обошлось, если б перед тем Лощилин не написал в КЭЧ гарнизона жалобу, что Желтов обещал выдать всем башмаки б/у, но не выдает. (А почему написал он один - коллективки были строго запрещены, за коллективку, как противоречащую духу социализма, могли дать Степан Васильевич Лощилин и 58-ю.)

И вызвали Лощилина в отдел кадров: "Сдайте спецодежду!" И единственное, что безгласный этот работяга получил за 3 года - рабочий фартук - Лощилин снял и тихо положил на пол! Здесь же стоял и вызванный КЭЧем участковый милиционер. Он отвел Лощилина в милицию, а вечерком - в кутузку, но дежурный по кутузке Степан Васильевич Лощилин что-то отыскал неладное в бумагах - и принять отказался.

И милиционер повел Лощилина вспять в участок. А путь был - мимо казармы их отряда. И произнес милиционер: "Да иди, отдыхай, все равно никуда не денешься. Ожидай меня на-днях как-нибудь."

Кончался апрель 1945 года. Знаменитые дивизии уже подходили к Эльбе Степан Васильевич Лощилин и обкладывали Берлин. Каждый денек салютовала страна, заливая небо красноватым, зеленоватым и золотым. 24 апреля Лощилина посадили в Ульяновскую областную кутузку. Ее камера была так же переполнена, как и в 1937-м. 500 граммов хлеба, суп - из кормового турнепса, а если из картошки, то - маленькой, нечищенной и плохо вымытой. 9 мая он провел Степан Васильевич Лощилин в камере (некоторое количество дней они не знали о конце войны). Как Лощилин встречал войну за решеткой - так ее и проводил.

После денька Победы выслали указников (другими словами прогул, запоздание, время от времени - мелкое хищение на производстве) в колонию. Там были земельные работы, стройка, разгрузка барж. Кормили Степан Васильевич Лощилин плохо, лагпункт был новый, в нем не было не то что доктора, но даже и медсестры. Лощилин простудился, получил воспаление седалищного нерва - все равно гнали работать. Он доходил, опухли ноги, был неизменный озноб - все равно гнали.

7 июля 1945 года разразилась именитая сталинская амнистия. Но освобождения по ней Лощилин не Степан Васильевич Лощилин дождался: 24 июля окончился его трехмесячный срок - и вот здесь его выпустили.

"Все равно, - гласит Лощилин, - в душе я большевик. Когда умру - считайте меня коммунистом".

Не то шутит, не то нет.

***

На данный момент у меня нет материалов, чтоб эту главу окончить так, как хотелось бы - показать разительное скрещение судеб российских Степан Васильевич Лощилин и законов Архипелага. И нет надежды, что выдастся еще у меня неторопливое и неопасное время провести еще одну редакцию этой книжки тогда и дописать тут недостающие судьбы.

Я думаю, тут очень уместно бы стал очерк жизни, тюремно-лагерных преследований и смерти отца Павла А. Флоренского - может быть 1-го из Степан Васильевич Лощилин самых восхитительных людей, проглоченных Архипелагом навечно. Сведующие люди молвят о нем, что это лупил для XX века редчайший ученый - мастерски владевший обилием областей познаний. По образованию математик, он в молодости испытал глубочайшее религиозное потрясение, стал священником. Книжка его юности "Столп и Утверждение Правды" только на данный момент получает достойную Степан Васильевич Лощилин оценку. У него много сочинений математических (топологические аксиомы, много спустя доказанные на Западе), искусствоведческих (о российских иконах, о храмовом действе), философско-религиозных. (Архив его в главном сохранен, еще не размещен, доступа к нему я не имел.) После революции он был доктором электротехнического института (лекции читал в облачении священника). В Степан Васильевич Лощилин 1927 г. высказал идеи, предвосхитившие Винера. В 1932 г. в журнальчике "Социалистическая реконструкция и наука" напечатал статью о машинах для решения задач, по духу близкую кибернетике. Скоро потом арестован. Тюремный путь его известен мне только несколькими точками, которые ставлю я неуверенно: сибирская ссылка (в ссылке писал работы и публиковал под чужим именованием в Степан Васильевич Лощилин трудах Сибирской экспедиции Академии), Соловки, после их ликвидации - Последний Север, по неким сведениям Колыма. И там занимался флорой и минералами (это - сверх работы киркой). Не понятно ни место, ни время его смерти в лагере. По одним слухам - расстрелян во время войны.

Обязательно собирался я привести тут Степан Васильевич Лощилин и жизнь Валентина И. Комова из Ефремовского уезда, с которым в 1950-52 годах посиживал совместно в Экибастузе, но недостаточно я о нем помню, нужно бы подробнее. В 1929 году 17-летним парнем он убил председателя собственного сельсовета, бежал. Просуществовать и прятаться после чего не мог по другому, как вор. Пару раз садился в кутузку Степан Васильевич Лощилин, и все как вор. В 1941 году освобожден. Немцы увезли его в Германию, думаете - сотрудничал с ними? Нет, два раза бежал, за то попал в Бухенвальд. Оттуда освобожден союзниками. Остался на Западе? Нет - под своей фамилией ("Родина простила, Родина зовет!") возвратился в село, женился, работал в колхозе. В 1946 году Степан Васильевич Лощилин посажен по 58-й статье за дело 1929 года. Освободился в 1955-м. Если эту биографию развернуть тщательно, она почти все растолковала бы нам в российских судьбах этих десятилетий. К тому же Комов был обычным лагерным бригадиром - "отпрыском ГУЛага". (Даже в каторжном лагере не побоялся начальнику на общей поверке: "Почему у нас в Степан Васильевич Лощилин лагере - фашистские порядки?")

В конце концов, подошло бы для этой главы жизнеописание какого-либо незаурядного (по личным качествам, по твердости взглядов) социалиста; показать его долголетние мытарства по передвижкам Огромного Пасьянса.

А может быть и очень бы сюда легла биография какого-либо конкретного эмведиста - Гаранина, либо Завенягина, либо малоизвестного Степан Васильевич Лощилин кого-либо.

Но всего этого мне, разумеется, уже не судьба сделать. Обрывая эту книжку сначала 1967 года , не рассчитываю я больше, что достанется мне вернуться к теме Архипелага.

Да уж и достаточно, мы с ней - 20 лет.

Конец четвертой части


stella-5-svetilo-ad-izolda-10-glava.html
stella-5-svetilo-ad-izolda-15-glava.html
stella-5-svetilo-ad-izolda-2-glava.html