Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9

Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9


Память с поразительной ясностью сохранила каждую мелочь – ведь принималось самое принципиальное решение в моей жизни. Я помню небольшой круглый мраморный столик и кафе на Рингштрассе, помню картонную папку, на которую я положил Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 бумагу, и как я осторожно разглаживал линию сгиба, чтоб она была безупречно ровненькой. Как будто на контрастном фотоснимке, вижу я на данный момент впереди себя иссиня-черные, незначительно разбавленные чернила и ощущаю тот легкий Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 внутренний толчок, с которым я начал выводить первую буковку, стараясь, чтоб она смотрелась роскошно и существенно. Мне очень хотелось в особенности кропотливо выполнить эту мою последнюю служебную обязанность: а так как форма Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 прошения была с математической строгостью определена уставом, торжественность момента можно было выразить только красотой почерка.

Но не успел я написать несколько строк, как мной завладела какая-то странноватая мечтательность: держа Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 в руках перо, я начал воображать, что будет завтра, когда мое прошение получат в полковой канцелярии. Поначалу, наверняка, озадаченный вид фельдфебеля, позже удивленное перешептывание младших писарей – ведь не каждый денек случается, чтоб лейтенант так Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 просто отрешался от собственного жалованья. Позже бумага следует по инстанции из комнаты в комнату и в конце концов попадает к полковнику; я вдруг вижу его впереди себя как живого, – вот он вооружает Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 свои дальнозоркие глаза очками, недоуменно перечитывает 1-ые слова, а потом, как обычно, лупит кулаком по столу, – этот грубиян очень привык к тому, что его подчиненные, которых он облил грязюкой с ног до головы Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, на последующий денек угодливо виляют хвостом, как он даст им осознать запанибратским словечком, что гроза миновала. Но сейчас он увидит, что коса отыскала на камень, что есть таковой человек, который не позволяет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 кричать на себя, и этот небольшой человек – лейтенант Гофмиллер. И когда станет понятно, что Гофмиллер распрощался с полком, 20, а то и 40 однополчан задумаются, качая головами. Все товарищи на уровне мыслей произнесут Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9: «Черт возьми, вот это юноша! Он за себя постоит!» И даже полковника Бубенчича это прочно заденет за живое – как-никак более достойно еще никто не уходил из полка, никто еще Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 не сбрасывал с себя мундир схожим образом, как мне понятно.

Не стыжусь сознаться, что в то время как я отрисовывал для себя все эти картины, я больше нравился себе. Ведь чтоб мы ни делали Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, нами в большинстве случаев управляет конкретно тщеславие, и слабенькие натуры практически никогда не могут устоять перед искушением сделать что-то такое, что со стороны смотрится как проявление силы, мужества и решительности Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9. На данный момент мне в первый раз представилась возможность обосновать товарищам, что и у меня есть чувство собственного плюсы, что и я реальный мужик! Все резвее и, как мне казалось, все более энергичным почерком Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 писал я эти 20 строк; то, что поначалу было для меня обидной необходимостью, в один момент перевоплотился в удовольствие.

Сейчас еще подпись – и все. Взор на часы – половина седьмого. Подозвать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 кельнера и расплатиться. Позже снова, в последний раз, походить в мундире по Рингу – и домой с ночным поездом. Завтра с утра дать эту бумажонку, и возврата к прошлому уже не будет, начнется новенькая жизнь.

Итак Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, я взял свое прошение, сложил его поначалу повдоль, позже поперек, чтоб аккуратненько упрятать этот решающий мою судьбу документ в нагрудный кармашек, Но здесь случилось нечто внезапное.


А случилось вот что: в ту Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 секунду, когда я с чувством ублажения и даже радости (окончание хоть какого дела всегда приятно) укладывал в кармашек достаточно объемистый конверт, я ощутил – мне что-то мешает. «Что это Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 там хрустит? – помыслил я и поглубже запихнул руку. Но мои пальцы здесь же отдернулись, как будто ранее меня самого вспомнили, что же все-таки это такое. Это были письма Эдит, оба ее вчерашних Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 письма, 1-ое и 2-ое.

Не могу точно обрисовать охватившее меня чувство. Кажется, это был не столько испуг, сколько бескрайний стыд. Ибо в один момент – как будто дым вдруг развеялся – пришел конец обману, либо Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, точнее, самообману. Я сходу сообразил, что все мои мысли и поступки были сплошной ложью – и досада на полковника, и гордость оттого, что я геройски отважился уйти в отставку. Если я желал удрать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, то совершенно не поэтому, что полковник отдал мне нагоняй (в конце концов, это бывало у нас каждую неделю), – в реальности я бежал от Кекешфальвы, от собственного обмана, от собственной ответственности, я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 удирал поэтому, что быть возлюбленным против воли стало для меня нестерпимой пыткой. Как безвыходно нездоровой человек из-за неожиданной зубной боли запамятывает о мучительном, может быть, смертельном недуге, так и я запамятовал Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 (либо попробовал запамятовать) все то, что по сути терзало мою душу и принуждало трусливо спасаться бегством, и постарался отыскать удачный повод уехать – происшествие на учебном плацу. Но сейчас я сознавал: мой уход не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 был великодушным жестом оскорбленного человека. Это было пугливое, жалкое бегство.

Но изготовленный шаг присваивает силы. Сейчас, когда прошение об отставке было уже написано, я не желал отступать. «К черту, – произнес Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 я для себя со злобой, – какое мне дело до того, что она там хнычет? Они довольно глумились нужно мной. Какое мне дело до того, что кто-то меня любит? Она со своими миллионами отыщет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 для себя другого, а если и нет, меня это не касается. Довольно того, что я бросаю все, даже мундир! Какое мне дело до этой истеричной особы, оздоровеет она либо нет? Я не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 доктор…»

Но стоило мне произнести про себя слово «врач», и идея разбилась о него, как волна о гору. Слово «врач» напомнило мне о Кондоре. «А вобщем, это его дело, – здесь же произнес Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 я для себя. – Ему платят за то, что он вылечивает нездоровых. Она его пациентка, а не моя. Сам заварил всю кашу, пусть сам и расхлебывает. Идеальнее всего мне на данный момент же Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 пойти к нему и сказать, что я умываю руки».

Я смотрю на часы. Без пятнадцати семь, а мой поезд отходит после 10. Времени полностью довольно, тем паче, что сказать придется малость Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9: только то, что я выбываю из игры. Но где он живет? Он не гласил мне собственного адреса, либо я запамятовал? Да, но, так как он практикующий доктор, его фамилия должна быть в телефонной книжке Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9. Я спешу к телефонной будке, перелистываю перечень абонентов. Ик… Ир… Ис… Ка… Ко… вот они, Кондоры – «Кондор Антон, торговец», «Д-р Кондор Эммерих, практикующий доктор, VIII, Флориангассе, девяносто семь», больше ни 1-го доктора Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 на всей страничке, – это он. Выбегая из будки, я повторяю про себя адресок (у меня нет карандаша, в этой безумной гонке я ничего не взял с собой), окликаю ближний фиакр, и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 в то же время как экипаж стремительно и мягко катится на резиновых шинах, я вырабатываю окончательный план. Главное – выложить все энергично и кратко. Ни при каких обстоятельствах не проявлять нерешительности. Не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 дать ему заподозрить, что я удираю из-за Эдит, сходу представить свою отставку как fait accompli.27 Дело, дескать, началось еще несколько месяцев вспять, по только сейчас я получил это замечательное место в Голландии. Если Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 он все таки начнет расспрашивать – не отвечать! В конце концов, он тоже не все произнес мне. Необходимо в конце концов не делать считаться с окружающими.

Экипаж останавливается. Может быть, кучер ошибся либо Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 я в спешке отдал ему неправильный адресок? Неуж-то Кондор вправду живет в этой трущобе? Одни Кекешфальвы платят ему, наверняка, обезумевшие средства, а доктор с именованием не может жить в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 таком доме. Но нет, он живет конкретно тут, в подъезде висит табличка: «Д-р Эммерих Кондор, вход со двора, 3-ий этаж, прием от 2-ух до четырех». От 2-ух до 4, а на данный момент уже Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 практически семь. Ну, меня-то он должен принять. Я торопливо расплачиваюсь и пересекаю плохо вымощенный двор. Какая грязная винтообразная лестница, стертые ступени, ободранные, исписанные стенки, запах бедной кухни и нечистот, дамы в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 запятанных халатиках, бранящиеся в коридорах и провожающие подозрительными взорами офицера, который смущенно пробирается мимо их в полумраке, звеня шпорами!

В конце концов 3-ий этаж, длиннющий коридор, двери справа и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 слева, одна в центре. Я уже полез было в кармашек за спичками, чтоб найти дверь Кондора, но здесь слева выходит служанка очень неухоженного вида, с пустым кувшином в руке – она, возможно, идет Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 за пивом к ужину. Я спрашиваю, где живет доктор Кондор.

– Вот здесь они и живут, – отвечает она с сильным чешским акцентом. – Только их еще как бы нет дома. Они поехали в Мейдлинг, но скоро будут Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 назад. Произнесли хозяйке, что обязательно приедут к ужину. Да вы заходите, заходите!

Не успел я обмозговать это предложение, как она уже ввела меня в прихожую.

– Повесьте вот здесь вашу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 саблю, – показывает она на старенькый гардероб, единственный предмет меблировки в этой малеханькой черной фронтальной. Позже она открывает дверь в приемную, которая смотрится несколько более убедительно: вокруг стола стоят четыре-пять стульев, слева повдоль Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 стенки – огромное количество книжек.

– Можете присесть вот сюда, – с неким пренебрежением кивает она на один из стульев. И я сходу догадываюсь. Кондор вылечивает бедняков. Богатых пациентов не принимают в таковой обстановке. «Странный Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 человек, очень странноватый, – говорю я для себя. – При желании он мог бы разбогатеть на одних Кекешфальвах».

Итак, я жду. Обыденное нервное ожидание в приемной доктора, когда ты опять и опять перелистываешь растрепанные Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 старенькые журнальчики, не поэтому, что охото читать, а для того, чтоб одурачить себя самого видимостью какого-либо занятия. То и дело встаешь, снова садишься и поглядываешь на часы, сонно тикающие в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 углу: семь часов двенадцать минут, семь четырнадцать, семь пятнадцать, семь шестнадцать – и, как будто загипнотизированный, смотришь на звонок над дверцей в кабинет. В конце концов в семь часов 20 минут я не выдерживаю этого безгласного сиденья Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 то на одном, то на другом стуле. Я встаю, подхожу к окну. Понизу во дворе колченогий старик, по всей вероятности, разносчик, смазывает колеса собственной ручной телеги; за освещенными окнами кухни дама Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 гладит белье, другая, видимо, купает малеханького малыша в корыте; кто-то – не знаю, на каком этаже, но должно быть, прямо нужно мной либо подо мной – разучивает палитры, опять и опять Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 повторяет одно и то же. Я снова смотрю на часы: семь часов 20 5 минут, семь 30. Почему он не приходит? Я не желаю, не желаю больше ожидать! Я чувствую, как это ожидание делает меня все более нерешительным Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, немощным.

В конце концов – я перевожу дух – слышится стук хлопнувшей двери. Тотчас принимаю тоскующий вид. Выдержать топ, гласить как можно непринужденнее, повторяю я для себя. Небережно сказать, что я зашел en Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 passant28 – попрощаться, вроде бы меж иным попросить его съездить на деньках к Кекешфальвам и, чтоб у их не появилось никаких подозрений, сказать им, что мне пришлось уйти со службы и уехать в Голландию Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9. Господи, какого черта он еще принуждает меня ожидать! Я ясно слышу звук передвигаемого стула в примыкающей комнате. Не хватает еще, чтоб это скотина в юбке позабыла доложить обо мне Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9!

Я уже намереваюсь выйти и напомнить служанке о для себя. Но вдруг я останавливаюсь. Человек, который прогуливается в примыкающей комнате, не может быть Кондором. Походку Кондора я отлично знаю: я запомнил с той ночи Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, когда провожал его, как он, коротконогий и страдающий одышкой, тяжело и неуклюже шагает в собственных скрипящих ботинках; а шаги, которые раздаются в примыкающей комнате, то удаляясь, то приближаясь, совершенно другие Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 – застенчивые, неуверенные, скользящие. Я не могу осознать, чем, фактически говоря, так тревожут меня эти незнакомые Шаги, почему я так напряженно прислушиваюсь к ним. Но меня не покидает чувство, как будто другой человек Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 так же взволнованно и настороженно, как и я, прислушивается к тому, что происходит тут, в этой комнате. В один момент я слышу неясный шорох за дверцей, как будто кто-то надавливает с той стороны Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 дверную ручку либо балуется с ней; и правильно – она уже оборотилась, блеснув в сумерках светлой латунной полосой. Дверь приоткрывается, образуя неширокую черную щель. Возможно, это сквозняк, ветер, говорю я для себя, поэтому, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 никто не открывает дверь так вкрадчиво, разве что ночной вор. Но нет, щель становится обширнее. Чья-то рука очень осторожно отворяет изнутри дверь, и вот я различаю в конце концов Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 в мгле неясные очертания людской фигуры. Оцепенев, я смотрю на нее. В дверцах раздается тихий дамский глас:

– Здесь… есть кто-либо?

Ответ застревает у меня в горле. Я сходу сообразил: так спрашивать может Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 только тот, кто не лицезреет. Только слепые прогуливаются таким неуверенным, застенчивым, скользящим шагом, исключительно в их голосе слышится такая нерешительность. И в ту же секунду я вспоминаю: разве Кекешфальва не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 гласил, что Кондор женился на слепой? Это она, и никто другой, это супруга Кондора, стоя в дверцах и не видя меня, обращается ко мне с вопросом. Я напряженно всматриваюсь, стараясь рассмотреть в мгле эту тень Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, и в конце концов, смутно различаю худощавую даму в просторном халатике, с седоватыми, немного растрепанными волосами. Боже, и такая непрезентабельная, безобразная дама – его супруга! Страшно ощущать на для себя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 взор слепых глаз и знать, что они не лицезреют тебя; в то же время я замечаю, как она, вытянув шейку, чтоб лучше слышать, старается найти присутствие стороннего человека в невидимом для нее пространстве Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9; от усилия она кривит большой рот, и это делает ее еще больше безобразной.

Секунду я молчу. Позже встаю и кланяюсь – да, кланяюсь, хотя понимаю, что нет никакого смысла кланяться слепой, – и бормочу:

– Я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9… я жду тут государя доктора.

На данный момент дверь открыта настежь. Левой рукою дама все еще держится за ручку, как будто ища опоры в мгле. Позже она выступает вперед, ее брови над потухшими Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 очами сурово хмурятся, а глас звучит уже по-другому, твердо и повелительно.

– Сейчас приема нет. Когда супруг возвратится, ему нужно поесть и отдохнуть. Не могли бы вы придти завтра?

С каждым словом Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 лицо ее мрачнеет; видно, что она чуть сдерживается. «Истеричка, – думаю я. – Не нужно ее раздражать». И снова, как дурачина, кланяюсь в пустоту.

– Прошу прощения, боярыня… я, естественно, не собираюсь консультироваться с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 государем медиком в настолько поздний час. Я только желал сказать ему… об одной из его нездоровых.

– Больные! Всегда нездоровые! – Ее ожесточение сменяется плаксивостью. – Сейчас его подняли с постели в половине Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 второго ночи, в семь утра он снова ушел и до сего времени не ворачивался. Ведь он сам захворает, если ему не дадут отдохнуть! Но сейчас хватит! На данный момент приема нет, я вам произнесла. Прием Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 до 4. Напишите ему, что вам необходимо, а если это очень срочно, пойдите к другому доктору. В городке докторов много, отыщите их на каждом углу.

Она подходит еще поближе, и я, как будто Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 чувствуя свою вину, отступаю перед ее яростно возбужденным лицом, на котором в один момент вспыхивают белоснежными огнями обширно раскрытые глаза.

– Уходите, я вам говорю. Уходите! Пусть он поест и выспится, как все Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 люди! Что вы все впились в него! И ночкой, и днем, и целый денек без конца нездоровые, он изводит себя ради их, и все даром! Вы чувствуете его слабость, и потому вы Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 цепляетесь за него, только за него… ах, какие вы все беспощадные! Только ваша болезнь, только ваши заботы, до остального вам дела нет! Но я этого больше не потерплю. Уходите, молвят вам Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, на данный момент же уходите! Оставьте же его в конце концов в покое, дайте ему вечерком отдохнуть хоть часок!

Она добирается до стола. Каким-то шестым чувством она угадывает, где Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 я стою, и глаза ее бездвижно устремлены прямо на меня, как будто они лицезреют. В ее гневе настолько не мало искреннего и в то же время болезненного отчаяния, что мне невольно становится постыдно.

– Разумеется Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, боярыня, – извиняюсь я. – Я отлично понимаю, что государю медику нужен отдых… и я не буду вам больше мешать. Позвольте только написать ему несколько слов либо, может быть, позвонить через полчаса Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9.

Но она отчаянно орет:

– Нет! Нет! Никаких звонков! Целый денек эти телефонные звонки, всем от него что-то необходимо, все выпытывают, все сетуют! Он и кусочка не успевает проглотить, как уже должен бежать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 к телефону. Я вам произнесла: приходите завтра на прием, за одну ночь ничего не случится. Должен же он когда-нибудь отдохнуть. Уходите, я вам говорю!

И слепая, сжав кулаки, неуверенно ступая, приближается ко Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 мне. Это страшно. Мне кажется, что ее протянутые руки вот-вот схватят меня. Но в этот момент внешняя дверь раскрывается и с треском захлопывается. Это, наверняка, Кондор.

Слепая прислушивается, содрогается. Ее лицо мгновенно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 изменяется. Она начинает дрожать всем телом, руки, только-только сжатые в кулаки, умоляюще прижимаются к груди.

– Не задерживайте его, – шепчет она. – Не гласите ему ничего! Он очень утомился, он целый Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 денек был на ногах… Прошу вас, задумайтесь о нем! Имейте же состра…

В эту секунду дверь открылась, и Кондор вошел в комнату.

Он, вне сомнения, с первого взора сообразил, что происходит, но Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 ни на миг не растерял самообладания.

– Ах, ты тут составила компанию государю лейтенанту, – оживленно начал он; я издавна увидел у него привычку скрывать свое волнение нарочитой бодростью тона. – Как это разлюбезно с твоей стороны Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, Клара!

Он подошел к слепой и лаского погладил ее седоватые перепутанные волосы. Это прикосновение сходу преобразило ее. Выражение ужаса, только-только искажавшее ее лицо, пропало от этой ласковой ласки Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9; чуть почувствовав близость Кондора, она здесь же оборотилась к нему с немощной, робкой ухмылкой: блик света свалился на ее незапятнанный, немного покатый лоб. Поразительным был этот неожиданный переход от яростного возбуждения к Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 спокойствию и убежденности. В присутствии супруга она совершенно забыла обо мне. Ее рука, как будто притягиваемая магнитом, потянулась к нему, мягко ощупывая пустоту, и как ее ищущие пальцы задели его рукава, они начали Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 лаского скользить ввысь и вниз по его руке. Понимая, что она всем существом тянется к нему, он подошел к ней впритирку, и она прислонилась к супругу, как будто обессилевший путешественник, в изнеможении опускающийся на Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 землю. Он, улыбаясь, обнял ее за плечи и повторил, не смотря на меня:

– Как это разлюбезно с твоей стороны, Клара! – Его глас, казалось, тоже голубил ее.

– Извини меня, – начала она, – но я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 должна была все-же разъяснить этому государю, что для тебя поначалу нужно поесть, ведь ты очень голоден. Весь денек в разъездах, а тут для тебя уже звонили раз пятнадцать Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9… Прости, но я попросила государя зайти завтра, так как…

– Вот тут-то, детка, ты и попала впросак, – рассмеялся он, опять погладив ее волосы (я сообразил: он сделал это, чтоб не оскорбить ее своим Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 хохотом). – Этот государь, лейтенант Гофмиллер, к счастью, не пациент, а друг, который уже издавна обещал навестить меня, когда попадет в город. Ведь он свободен только по вечерам, а весь денек торчит на службе. Сейчас Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 главный вопрос: найдется у тебя для него чего-нибудть смачное на ужин?

На ее лице промелькнул испуг, и я сообразил, что она желала побыть наедине с тем, кого она так Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 Длительно ожидала.

– Нет, нет, спасибо, – поспешно отказался я. – У меня совершенно нет времени. Мне никак нельзя пропустить вечерний поезд. Я желал только передать привет от наших общих знакомых.

– У их все в порядке? – спросил Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 Кондор, внимательно смотря мне в глаза. И, каким-то образом догадавшись, что «не все» благополучно, стремительно прибавил: – Итак вот, дорогой друг, моя супруга всегда знает, что мне необходимо, и даже лучше, чем Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 я сам. Я вправду жутко голоден и никуда не гожусь, пока не проглочу чего-нибудть и не закурю вечернюю сигару. Если ты не возражаешь, Клара, пойдем-ка поужинаем, а государь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 лейтенант малость подождет. Я дам ему какую-нибудь книжонку, либо он просто отдохнет. У вас, наверняка, был сейчас тяжкий денек, – обратился он ко мне. – Позже, с сигарой, я приду к вам, правда Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, в домашней куртке и шлепанцах, но вы, государь лейтенант, не будете добиваться от меня вечернего туалета, не так ли?

– Я вправду пробуду не больше 10 минут, боярыня… Мне необходимо торопиться на вокзал.

От этих Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 слов лицо ее прояснилось, и она произнесла практически дружественным тоном:

– Как жалко, что вы не желаете поужинать с нами, государь лейтенант! Но я надеюсь, вы еще зайдете к нам.

Она Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 протянула мне руку, очень нежную, неширокую и уже немного увядшую. Я уважительно поцеловал ее. С настоящим волнением я смотрел, как заботливо уводит ее Кондор из комнаты, так искусно направляя ее движения, что она Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 ничего не задела в дверцах: казалось, он несет в руках что-то очень хрупкое и драгоценное.

Две-три минутки дверь оставалась открытой, я слышал, как удалялись тихие, скользящие шаги. Кондор возвратился в комнату. Его Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 лицо было сейчас другим – внимательным, сосредоточенным, каким оно делалось у него в моменты внутреннего напряжения. Он, непременно, сообразил, что только последняя необходимость могла вынудить меня явиться к нему в дом Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 без приглашения.

– Я вернусь через 20 минут, и мы стремительно все обсудим. Вам пока лучше прилечь на диванчике либо устроиться вот тут в кресле. Вы выглядите Очень переутомленным. А нам обоим нужна ясная голова Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9. – И в один момент звучно прибавил уже совсем другим голосом, чтоб было слышно в задней комнате: – Да, милая, я на данный момент иду. Я только достал государю лейтенанту книжку, чтоб Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 он не очень скучал.

Наметанный глаз Кондора не ошибся. Только на данный момент, когда он это произнес, я ощутил, как меня измучила кошмарная ночь и перегруженный событиями денек. Следуя его совету и чувствуя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, что уже полностью подчиняюсь его воле, я растянулся в кресле, откинув голову на спинку и уронив руки на локотники. На улице за время моего тоскливого ожидания совершенно стемнело; в комнате я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 различал только сияние инструментов в высочайшем стеклянном шкафу; из обратного угла, окружая мое кресло черным куполом, надвигался мрак. Я невольно закрыл глаза, и тотчас, как будто в Laterna magica,29 появилось передо мною лицо слепой Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 и этот незабвенный переход от страха к моментальной радости, чуть только рука Кондора прикоснулась к ней, обняв ее плечи. «Удивительный доктор, – думаю я, – если б ты и мне смог так посодействовать…» – и Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 смутно сознаю, что мне охото вспомнить о ком-то, кто так же, как и эта слепая, встревожен и расстроен, так же испуганно глядит… Ради кого я пришел сюда. Но я не успел вспомнить Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9… Кто-то тронул меня за плечо. Или Кондор неслышно вошел в черную комнату, или я вправду уснул. Я желал встать, но он мягко удержал меня.

– Сидите. Я подсяду к вам. В мгле Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 как-то лучше говорить. Прошу вас только об одном: гласите тихо! Совершенно тихо! Вы, возможно, понимаете, что у слепых время от времени развивается необыкновенно острый слух и к тому же Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 какая-то магическая способность угадывать. Итак, – его рука, как будто гипнотизируя, медлительно скользнула от моего плеча по рукаву до самой ладошки, – рассказывайте и не робейте. Я сходу увидел, что с вами что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9-то случилось.

Как удивительно, помыслил я. В кадетском училище у меня был товарищ, его звали Эрвил, светловолосый и ласковый, точно женщина; боюсь, что я был мало влюблен в него, хотя и не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 признавался для себя в этом. Деньком мы практически не говорили, а если и гласили, то только о самых обыденных вещах; может быть, мы оба стыдились нашего потаенного влечения друг к другу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9. Только ночкой, в дортуаре, когда гасили свет, мы время от времени набирались смелости – мгла защищала нас, – и, когда все засыпали, мы лежа в кроватях, стоявших рядом, подперев рукою голову, делились нашими детскими впечатлениями Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 и думами, а наутро снова смущенно избегали друг дружку. Годами не вспоминал я об этих ночных признаниях, которые были счастьем и потаенной моих детских лет. По на данный момент, полулежа в Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 мгле, в низком кресле, я совсем запамятовал о том, что желал притвориться перед Кондором. Сам того не хотя, я заговорил с полной откровенностью; так же, как когда-то я посвящал товарища в маленькие Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 огорчения и несбыточные мечты моего юношества, так и сейчас я говорил Кондору об Эдит, о внезапной вспышке ее страсти ко мне, о моем страхе, ужасе, смятении. Я испытывал какое-то внутреннее удовольствие Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 от этой исповеди, роняя слово за словом в безгласную мглу, в какой только время от времени, когда Кондор поворачивал голову, меркло блестели стекла его пенсне.

Пришло молчание, позже я услышал некий странноватый звук Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9. Кондор так очень сжал пальцы, что суставы хрустнули.

– Так вот в чем было дело, – сурово проворчал он. – И я, глупец, просмотрел все это! Нескончаемая история – за заболеванием уже не видишь самого хворого Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9. Возишься с обследованиями, приглядываешься к симптомам и не замечаешь головного – того, что происходит в человеке. Правда, кое-какие подозрения у меня появились с самого начала; помните, как я тогда сходу после осмотра спросил Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 старика, не вылечивает ли ее еще кто нибудь, – меня заставило задуматься это неожиданное и пылкое желание оздороветь немедля, сию же минутку. Я тогда верно представил, что здесь не вышло Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 без стороннего вмешательства. Но я, болван, задумывался только о каком-нибудь знахаре либо гипнотизере; мне казалось, что ей задурили голову. И только самое обычное, самое естественное не пришло мне на разум. Ведь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 влюбленность присуща девицам в переходном возрасте. Обидно только, что это случилось конкретно сейчас, да еще в таковой сильной форме. О господи, бедная девченка!

Он поднялся. Я слушал его недлинные шаги, туда-обратно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 и опять туда-обратно. Позже он вздохнул:

– Ужасно, и нужно же было этому случиться конкретно сейчас, когда мы затеяли историю с поездкой. Сейчас, когда она внушила для себя, что должна оздороветь вам, а не для Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 самой себя. Здесь уж и господь бог ничем не поможет. Что будет, когда наступит отрезвление? Какой кошмар! Сейчас, когда она уповает на все и просит всего, ее уже не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 удовлетворит легкое улучшение, малозначительный прогресс! Господи, какую тяжкую ответственность мы на себя взяли!

Во мне вдруг пробудился дух сопротивления. Меня раздражало это «мы». Ведь я же пришел сюда, чтоб стать свободным. И я решительно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 перебил его:

– Полностью делю ваше мировоззрение. Последствия могут быть очень небезопасными. Необходимо впору пресечь этот сумасшедший абсурд. Вы должны энергично взяться за дело. Вы вынуждены огласить ей…

– Что сказать?

– Ну… что эта влюбленность Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 – обычное ребячество, абракадабра. Вы должны отговорить ее.

– Отговорить? От чего? Отговорить даму от ее страсти? Сказать ей, что она не должна ощущать того, что ощущает? Не должна обожать, когда Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 любит? Это было бы самое неверное из всего, что можно сделать, и вприбавок самое глуповатое. Вы слышали когда-нибудь, чтоб логика могла осилить страсть, чтоб можно было сказать: «Лихорадка, не лихорадь» либо Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 «Огонь, не гори»? Уж вот вправду красивая, воистину человечная идея! Нездоровой, парализованной кликнуть в лицо: «Ради бога, не воображай, что ты тоже имеешь право обожать! Это грубость с твоей стороны – выдать свое чувство да Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 еще ожидать ответа; твое дело молчать, так как ты инвалид! Марш в угол! Не смей возлагать ни на что, откажись от всего! Откажись от самой себя!» Я вижу, вы желаете Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, чтоб я конкретно так говорил с бедняжкой. Не будете ли вы настолько разлюбезны представить для себя, какое прекрасное воздействие это окажет на нее?

– Но конкретно вы должны…

– Почему я? Ведь вы неоспоримо взяли всю Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 ответственность на себя? Почему это вдруг конкретно я?

– Но ведь не могу же я сам признаться ей в том, что…

– И не должны! Не имеете никакого права! Хорошенькое дело, поначалу Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 свести человека с разума, а позже востребовать от него рассудительности! Только этого-еще недоставало! Разумеется, вы ни при каких обстоятельствах ни словом, ни жестом не должны навести бедную девченку на подозрение, что Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 ее чувство тягостно вам, – ведь это все равно что стукнуть человека обухом по голове!

– Но… – глас отрешается мне служить, – ведь кому-то придется в конце концов разъяснить ей…

– Что разъяснить? Будьте добры выражаться поточнее!

– Я Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 желаю сказать… что… что это совсем безвыходно, совсем абсурдно… и чтоб она позже не… когда я…

Я споткнулся. Кондор тоже молчал. Он очевидно ожидал чего-то. Позже, внезапно шагнул к Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 двери, повернул выключатель. Ярко вспыхнула люстра, ее резкий, бесжалостный свет невольно принудил меня зажмуриться. В одно мгновение в комнате стало светло, как деньком.

– Так, – резко произнес Кондор. – Так, государь лейтенант! Я вижу, вам нельзя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 предоставлять таких удобств. В мгле очень просто спрятаться, а в неких случаях лучше глядеть человеку прямо в глаза. Итак, покончим с этой уклончивой трепотней, тут что-то неблагополучно. Я не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 поверю, что вы пришли только для того, чтоб показать мне это письмо. Здесь что-то другое. Я чувствую, что вы хотят сделать некий полностью определенный шаг. Либо вы будете гласить честно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, либо я должен буду поблагодарить вас за визит.

Стекла его пенсне ослепительно сверкнули; я страшился их зеркального блеска и опустил глаза.

– Не очень великодушно ваше молчание, государь лейтенант. Навряд ли оно свидетельствует Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 о незапятанной совести. Но я уже примерно догадываюсь, в чем дело. Прошу без уверток: может быть, после чего письма… либо после того, другого, вы решили покончить с вашей так именуемой дружбой?

Он ожидал. Я не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 поднимал глаз. В его голосе зазвучали требовательные ноты экзаменатора.

– Вы понимаете, что будет, если вы на данный момент удерете? На данный момент, после того, как вскружили девице голову своим прекраснодушным сочувствием Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9?

Я молчал.

– Ну, в таком случае я позволю для себя высказать свою личную оценку вашего вида действий: если вы удерете, это будет боязливостью… Ах, что там, бросьте замашки военного! Оставим в стороне государя Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 офицера и кодекс чести! В конце концов, дело серьезнее, чем все эти штуки. Дело в живом, молодом, достойном человеке, и к тому же человеке, за которого я в ответе, – при таких обстоятельствах Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 у меня нет охоты быть с вами в особенности обходительным. А чтоб вы не обманывались насчет того, какое пятно ложится на вашу совесть, я скажу вам прямо: ваше бегство в настолько критичный Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 момент было бы – прошу не пропускать мои слова мимо ушей! – подлым злодеянием по отношению к невинному человеку, и, я боюсь, даже больше того – оно было-бы убийством.

Низенький толстяк напирал на меня Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, сжав кулаки, точно боксер. Может быть, при других обстоятельствах он в собственной суконной домашней куртке и шлепанцах создавал бы смешное воспоминание. Но искренний гнев, с которым он вновь обвалился на меня, присваивал Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 ему что-то величавое.

– Да, да убийством! И вы сами это понимаете! Либо вы думаете, что такое впечатлительное, такое гордое создание сумеет перенести схожий удар? Ведь она в первый раз открыла свое Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 сердечко мужчине, а этот джентльмен заместо ответа бежит от нее прочь, как черт от ладана! Мало воображения, дорогой! Либо вы не читали ее письма, либо ваше сердечко вправду загрубело? Даже обычная Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, здоровая дама не перенесла бы такового оскорбления! Ее таковой удар вывел бы из равновесия на долгие и длительные годы! А это женщина, живущая одной только несбыточной надеждой на излечение, которой вы Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 ее одурманили, это обманутый, введенный в заблуждение человек! Неуж-то вы думаете, что для нее все пройдет неприметно? Если этот удар не уничтожит ее, она покончит с собой. Да, она сделает Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 это: отчаявшемуся человеку не вынести такового унижения. Я убежден, что ваша беспощадность уничтожит ее, и вы, государь лейтенант, понимаете это не ужаснее меня. И конкретно поэтому, что вы это понимаете, ваше бегство будет не только Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 лишь слабостью, не только лишь боязливостью, да и убийством, подлым, преднамеренным убийством!

Я невольно отшатнулся. В ту секунду, когда он произнес «убийство», я, как будто при вспышке молнии, увидел руки Эдит, конвульсивно Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 вцепившиеся в перила террасы. На уровне мыслей я снова схватил ее за плечи и удержал в последнее мгновение. Да, я знал, Кондор не преумножает: конкретно так она и сделает – кинется с Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 террасы; я лицезрел глубоко понизу каменные плиты, лицезрел все так ясно, как будто это происходит на данный момент, как будто это уже вышло, и воздух свистит у меня в ушах Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9, точно я сам лечу вниз с 5-ого этажа.

А Кондор продолжал наступать на меня.

– Ну? Попытайтесь опровергать! Проявите же в конце концов хоть каплю вашего проф мужества!

– Но государь доктор… что ж мне делать?.. Ведь Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 не могу же я насиловать себя… не могу гласить то, чего не желаю гласить… притворяться, как будто делю ее безумие?.. – И вдруг меня прорвало: – Нет, я этого не вынесу, не Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 могу вынести! Я не могу, не желаю и не могу!

Последние слова я, кажется, выкрикнул уже совершенно звучно, так как пальцы Кондора, как будто тисками, сжали мою руку.

– Тише, ради бога, тише Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9! – Он ринулся к выключателю и опять повернул его. Сейчас только настольная лампа под желтым абажуром отбрасывала в мглу конус мерклого света.

– Черт возьми! С вами и взаправду необходимо говорить, как с нездоровым. Сядьте-ка Стефан Цвейг Нетерпение сердца - страница 9 поудобнее. Тут, в этой комнате, дискуссировались и не такие препядствия.


steklo-i-plavlenie-izdeliya.html
steklo-okonnoe-listovoe-perepleti-dlya-okon-i-stalnie-fermi-09.html
stekloblok-povtoryaetsya-v-bilete-75.html